Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

crow

(no subject)

Что является целью реки, которая стекает с горы? Течение реки и есть река, цель совпадает с процессом. Тоже самое можно сказать и о сознании, беспрестанное вопрошание о цели сознания и есть сознание, за пределами которого лежит только поэзия и мистицизм.

crow

(no subject)

Когда я устраивалась на работу в университет, на интервью меня спросили, над чем я сейчас работаю. Я сидела за столом напротив троих мужчин. В CV я написала, что пишу сейчас книгу про синий цвет. Так я говорила всем много лет подряд, не написав ни строчки. Возможно, это давало мне ощущение пребывания в «процессе», а не в виде столбика пепла на конце сигареты, готового сорваться вниз. Один из мужчин спросил: Почему именно о синем? Мне часто задают этот вопрос. Никогда не знала, как на него ответить. У нас не бывает выбора.

crow

(no subject)

фильм «Семь» (Se7en, 1995), определенно продукт темного видения, в котором темный хаос одерживает триумфальную победу над порядком, до тех пор, пока на последней минуте актер Морган Фримен на приносит свет с кратким закадровым замечанием: «Эрнст Хемингуэй когда-то написал: Мир — хорошее место, и за него стоит драться…» Со второй частью я согласен.

Collapse )
crow

Конец игры

Collapse )
Верно ли заканчивать с таким настроением заговор против человеческой расы?
Нам кажется, что мы выбрали правильный курс: смерть трагедии на руках несуществующего.
Мир, перенаселенный нерожденными, не будет страдать, если мы сотрем содеянное,
с тем чтобы мы могли продолжать жить так, как жили все эти годы. Как уже
говорились, ничего из известного не может заставить нас сделать этот шаг.
Может ли быть что-то более немыслимое? Мы ведь просто люди. Спросите кого угодно.
crow

Тема Theme

Весь литературный мир можно разделить на две неравные части:
инсайдеров и аутсайдеров.

Первых много, а вторых – мало.

Распределить писателей по той или другой группе можно было бы на основании оценки
их сознания, проявляющего себя через различные качества их работ, включая стиль
изложения, общую интонацию, выбор сюжета или темы, и т.д.

Как известно нашим читателем, эти качества различны у разных писателей. Попытка
пришпилить кого-то из авторов к случайной или сновидческой/онейрической таксономии
инсайдеров или аутсайдеров стала бы насильственным упражнением в бесполезности. Эрнест
Хемингуэй, Уильям Фолкнер, Жан-Поль Сартр, Сэмюэл Беккет, Т. С. Элиот, Кнут Хамсун, Герман
Гессен: кто из них инсайдер, а кто относится к аутсайдерам? Голова идет кругом, если мы
начнем листать известные произведения этих авторов, насколько они, кажется, выражают
понимания человеческих чувств на несколько уровней выше обычных смертных.
Первым же делом на память приходит рассказ Хемингуэя «Там, где светло и чисто»,
заканчивающийся пародией на Отче Наш: «Отче ничто, да святится ничто твое, да
приидет ничто твое, да будет ничто твое, яко в ничто и в ничто».
Далее наши мысли обращаются к коллекции дегенератов из романов Фолкнера, наотрез
отказывающихся демонстрировать светлую сторону человеческой расы, если таковая у них
вообще имеется.
Не стоит забывать и дань Элиота энтропии в «Бесплодной Земле» (1922), или неуравновешенных
протагонистов, проведших нас через перипетии «Голода» Гамсуна (1890), «Степного волка»
Гессе (1928), «Тошноты» Сартра, или произведений Беккета.

Приятно, что статус этих авторов - инсайдеров или аутсайдеров, уже был рассмотрен для
нашего удобства шведскими комитетами, диспонировавшими каждому их них нобелевскую премию по
литературе, ежегодно выдаваемую авторам, произведшим «наиболее выдающуюся работу
идеалистического направления».
Collapse )
crow

АУТОПСИЯ МАРИОНЕТОК:

АНАТОМИЯ СВЕРХЕСТЕСТВЕННОГО

Атмосфера

Миллиарды лет должны были пройти после образования Земли, прежде чем ее
атмосфера стала ... атмосферной. Данный переход смог случиться только
после дебютного выхода на сцену сознания - матери всех ужасов и связующей
атмосферной среды. В наших телах, увязших в нечистотах этого мира, появилось
новое качество, спровоцировавшее зарождение других миров, невидимых онтологий,
просочившихся в явления. С этого момента мы стали способны ощущать присутствие
вещей, недоступных нашим физическим чувствам. По мере расширения сознания росла
сфера наших страхов. Под прикрытием атмосферы, казалось, вырастала другая
сторона царства того, что мы знаем, или думаем, что знаем. Глядя на
тени в лунном свете и слыша шелест листьев на ветру, наши предки наделяли
эти знаки и звуки опасным воображаемым смыслом. Сформировавшаяся в конце
концов атмосфера предвещала ужас, но и использовала ужас как свою питательную
среду. Литература ужасов не стала бы возможной без подобного альянса.
По мере того как зрели и множились жанры литературы ужасов, параллельно
происходило углубление их атмосферы, по преимуществу среди величайших
авторских имен этого жанра. Для подобных авторов атмосфера их произведений
так же уникальна, как подпись или отпечатки пальцев. Это легко узнаваемый
маркер определенного типа сознания, вырастающего из смеси эмоций, чувств,
воспоминаний, и тому подобного, всего того, что создает личность и предопределяет
то, что эта личность сможет выразить, став художником. Так Лавкрафт в
1935 году писал по этому поводу Кэтрин Л. Мур, рассуждая о сущности страшных историй:

«Если рассказ претендует быть подлинным искусством, он должен в первую
очередь выполнять кристаллизацию символов определенного человеческого
настроения – но не путем перечисления цепочки событий, поскольку вовлеченные
«события», как правило, вымышленные и невозможные. Такие события должны выступать
некой вторичностью – первой же должны идти атмосфера.
Все подлинное искусство должно быть неким образом связано с истиной, и в
случае искусства ужасов акцент следует направлять на единственный фактор,
представляющий собой истину – и, конечно же, не на события (!!!), а на настроение
напряженной и бесплодной человеческой устремленности, типично характеризуемой
притворным ниспровержением космических законов, и притворным же превосхождением
возможностей человеческого опыта». (выделено Лавкрафтом)

Collapse )
crow

Мрак II

Мрак II

Пережив предательство таких произведений как «Исповедь» Толстого, ценители
мрака становятся более проницательными читателями. В случае если они испытывают недоверие
к книге, к вероятности того, что обещание страниц ее введения окажется разрушенным финалом,
то они сначала обращаются к последним страницам.
Очень многие книги, представленные как колесницы «темного видения», заканчивают тем,
что подставляются теплым лучам утверждения жизни, часто делая предательский поворот
на последних страницах или параграфах. 2


2. В виде кинематографического примера такого предательства можно привести фильм «Семь»
(Se7en, 1995), определенно продукт темного видения, в котором темный хаос одерживает триумфальную
победу над порядком, до тех пор, пока на последней минуте актер Морган Фримен на приносит свет
с кратким закадровым замечанием: «Эрнст Хемингуэй когда-то написал:
Мир — хорошее место, и за него стоит драться…» Со второй частью я согласен.»

Collapse )