Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

crow

Циклонопедия, Реза Негарестани

Эксгумация проводит инжинигинг тела-твердости, чья размерность расплывается не вблизи от точки перехода и истребления, а сворачивания размерности, не способной к сопротивлению тому, что ползает наружу и внутрь – пол()ости, пол()ости, пол()ости с устраненной и испаренной «Н».

Collapse )
crow

Зомбификация

Как отмечалось выше, Цапффе пришел к двум центральным определениям относительно «биологического затруднения» человечества.

Collapse )
crow

Заговор против человеческой расы

2) “Последний Мессия,” Мудрость в Открытом Воздухе: Норвежские корни Глубинной
Экологии (1993), под ред. Peter Reed и David Rothenberg (переводчик Sigmund Kvaløy и
Peter Reed); Философия сегодня, март-апрель 2004 (переводчик Gisle R. Tangenes). К
сожалению, философский шедевр Цапффе, К трагедии (1941) так и не появился ни на одном
из других языков к моменту написания. Но как бы там ни было, краткое изложение содержания,
а так же отрывки из этого трактата и других трудов Цапффе, переведенные на английский язык
Tangenes, свидетельствуют о том, что на протяжении всей своей долгой жизни он не оставлял и
не ослаблял пессимистических принципов "К Трагедии", как-то они были кратко изложены в миниатюре
«Последний Мессия». Хотя может показаться странным и даже нелепым, что в данной книге
столько внимания уделяется дискурсу о коротком эссе, написанном малоизвестным европейским
философом в начале 1930-х годов, тем не менее, нужно же с чего-то начинать.

3). Соединяясь под обозначением «конструктивизм», философы, социологи, и другие
авторитеты из разных областей, каждый по своему обсуждали сфабрикованный характер нашей жизни.

Примеры: P. L. Berger и T. Luckman, Социальная конструкция реальности, 1966; Paul Watzlawick,
ed., Изобретая Реальность: Как мы знаем то, что мы полагаем, мы знаем? , 1984; Ernst von Glasefeld
(Глазерсфельд, Эрнст фон), Радикальный конструктивизм: Путь познания, 1996.
Для читающих интеллектуалов это лишь одна из идей, что занимают их дни. И хотя эта идея не
столь часто попадает в массы для обсуждения, иногда она доходит и до масс.
Например, в кинематографе сфабрикованность основ нашей жизни всплывает в заключительной сцене
Героя (1992), когда герой, в титрах именованный Бернард ЛеПлант, воссоединившись с сыном,
кратко делится с ним своей мудростью:

“Помнишь, сынок, я обещал рассказать про жизнь?», говорит он. “Так вот, жизнь странная
штука. Люди постоянно говорят о правде, все хотят знать правду, словно это нечто вроде рулонов туалетной
бумаги, которые хранятся в шкафу. Но постепенно узнаешь, что правды никакой и
нету. А все что есть, это бред и чушь, прошу простить мой французский. Слои и слои чуши и бреда,
которые наслаиваются один на другой. И все что ты делаешь, когда повзрослеешь, это выбираешь для
себя свой слой чуши, который тебе нравится, и эта чушь становится твоей чушью.
Понял? ”
Несмотря на цинизм ЛеПланта, он искренне желает наладить отношения с сыном. (Голливуд
всегда с охотой инвестирует в сюжеты об «излечении» семейных уз.) И эти узы, основанные на
объяснениях о сути чуши, сами обращаются в чушь – поскольку у нас нет объективных причин
предпочитать один слой чуши другому, если только мы сами уже не полны чуши к тому моменту – и эту
операцию проделывает сентенция ЛеПланта о том, что «Все, что есть, есть чушь», пусть и даже
без его понимая о том, как эта чушь работает. И хотя этот совершенно не тот месседж, который
киношники желали донести до массовой аудитории при помощи фильма и философствований Героя, этот
месседж все равно случился.

Как могло открыться в этой пессимистической формулировке, в этом пассаже, нечто,
направленное против эволюции сознания? Тысячи лет минули без следа каких было то ни
было дискуссий по этому поводу, по край мере в интеллигентском сообществе. И вдруг такой выпад от
малоизвестного норвежского философа. Что тут сказать? Для контраста приведем выдержку из онлайн-интервью
с именитым британским мультидисциплинарным мыслителем Николосом Хамфри («Я, которое
стоит иметь: Разговор с Николосом Хамфри», 2003):

Сознание – феноменальный опыт – во многих отношениях кажется слишком хорошим, чтобы быть
правдой. То, как мы переживаем мир, представляется чем-то слишком прекрасным, через-чур богатым
и удивительным, чем-то требуется нам в повседневности….
Феноменальный опыт, без сомнения, может и должен предоставлять основу для создания самости,
которой стоит обладать. И мы видим то, что возможно – даже естественно – как только эта самость
оказывается в нас! Став субъектами нечто столь волшебного и удивительного, мы, люди, получаем
новый стимул и интерес для своего выживания, а так же и новый интерес к другим людям. Мы
начинаем с интересом размышлять о нашем будущем, о бессмертии; обо всем, что мы можем
охватить… появившимся внутри нас собственным сознанием…
И чем больше я пытаюсь в этом разобраться, тем чаще я возвращаюсь к пониманию того,
что мы пришли к стадии развития, когда способны осознать сознание как прекрасную саму по себе
вещицу – просто потому что обладать сознанием, это так здорово!

Есть ли в этом оптимистическом словоблудии о сознании нечто, чтобы как-то
отвечало на вопрос о том, что сознание не есть «брешь в единстве жизни, биологический парадокс,
чудовищность, абсурд; губительная природа хватила через край», а на самом деле «что-то слишком прекрасное,
через-чур богатое и удивительное, чем то требуется нам….» или «прекрасная сама по себе вещица»,
нечто такое, чтобы обращало человеческое существование в невероятное захватывающее приключение?
Представьте себе – британский мыслитель так долго думал об эволюции сознания, что не смог сдержать
своей благодарности к такому обороту событий. Ну что еще тут сказать? И Хамфри и Цапфе оба говорят
о том, о чем считают необходимым сказать, и говорят об этом с равной страстью, что, конечно же, не является
доказательством того, что они говорят достоверное. Полагать что сознание является благим даром
или кошмаром, зависит только от нас, и ни о кого больше. И не смотря на то, что мы не способны
подтвердить истинность своих размышлений, мы вполне способны выложить их на всеобщее обозрение
и посмотреть, как отреагирует на это публика.

Работа мозга

На протяжении столетий разрабатывались различные теории о природе и функционировании
сознания. Теория, которой по умолчанию придерживается Цапффе, сводится к следующему: Сознание связано
с человеческим мозгом таким образом, что мир представлялся нам таким, каким он является, и
демонстрирует нас себе самим такими, какими мы являемся, то есть, как «самости» или «люди»,
пронизанные воспоминаниями, ощущениями, эмоциями, и т. п. Никто точно не знает, в чем
заключается связь сознания и мозга, но все факты подтверждают недуалистическую теорию о том, что
мозг является источником сознания, и источником сознания единственным. Цапффе принимает сознание
как данность, и игнорируя споры о природе сознания как явления, сразу же переходит к тому, каким
образом сознание влияет на сущность нашего вида. Такой подход достаточен для его целей, вполне
экзистенциальных и игнорирующих технические вопросы о работе сознания. Нельзя не отметить,
«происхождение» сознания, поскольку оно определенно не всегда присутствовало в нашем виде,
остается загадкой и по сей день, и является такой же и у Цапффе, как загадкой остается и
появление самой жизни из материалов, которые не являлись живыми.

Изначально жизни не было, но потом жизнь появилась – появилась природа, как это теперь называется.
По мере развития в жизни в более сложные и разнообразные формы, на определенном этапе процесса на
сцену вышли человеческие организмы. По прошествии времени в этих организмах появилось сознание
(с разной частотой и при разных амплитудах), и по ходу нашего развития это сознания
набирало силу. До этого момента все теории сознания находятся в согласии. Через миллиарды лет после
прыжка от неживого к живому, человеческие существа совершили прыжок от отсутствия сознания к
огромному его переизбытку, такому, что сумели оценить этот феномен и даже вынесли ему приговор.
Неизвестно ни каким образом случился этот прыжок, ни сколько времени этот прыжок занял, хотя
существуют теории по поводу и того и другого, равно как существуют и теории о мутациях и
превращениях из одного состояния в другое.
«Мутации слепы», пишет Цапффе, «Они случаются вне связи с интересами окружающей среды».
Как уже отмечалось, Цапффе не касался механизма мутаций и происхождения сознания, целиком
сосредоточившись на демонстрации трагического эффекта, который оказала эта способность на нас.

Такой взгляд является довольно типичным для пессимистических философов. Не-пессимистические
философы относятся к сознанию либо беспристрастно, либо, подобно Николасу Хамфри, полагают
сознание чудесным даром. Однако стоит не-пессимистическим философам только заметить
пессимистический взгляд, как они немедленно отвергают его. Располагая на своей стороне всем
миром, вооруженным понимаем того что «быть живым, это хорошо», не-пессимистические философы
не утруждаются задумываться по поводу сущности существования как тотальной трагедии. Они
анализируют тонкости человеческого существования и даже иногда заходят на территорию трагедии,
но никогда настолько, чтобы возможно было отказаться от приверженности «быть живым, это хорошо».
И так они поступают до самого дня своей смерти, который для них так же остается «хорошо».
crow

Убийства и мадригалы Дон Карло Джезуальдо.

Принц Тьмы

В 1586 году женился на своей двоюродной сестре Марии д’Авалос, которая была на несколько
лет старше него и уже дважды овдовела. Вскоре после рождения в 1588 году сына Эмануэле она
вступила в любовную связь с Фабрицио Карафа,
герцогом Андрии (Fabrizio Carafa, duca d'Andria).

В ночь на 16 октября 1590 года, роскошные покои недалеко от площади Сан-Доменико Маджоре в
Неаполе, стали сценой двойного убийства настолько экстравагантно порочного, что люди
продолжают разбирать обстоятельства этого события и сегодня, более четырех столетий спустя.
Самый надежный отчет о преступлении поступает от делегации неаполитанских чиновников, которые
осмотрели покои на следующий день. На полу в спальне они нашли тело Дона Фабрицио Караффа,
герцога Андрия, которого его современность описывала как "образец красоты , "одного из
красивейших молодых людей своего времени".

Отчет чиновников отмечает, что герцог одет только "сорочку женщины с бахромой на подоле, с
воротником из черного шелка." Тело было "залито кровью и пронизано многими ранами," в том числе
огнестрельными, которая пошла "прямо через его локоть и даже через грудь, и рукав вышеупомянутой
рубашки был обожжен. "Свидетели отметили еще одно огнестрельное ранение, в шеек "и немного мозга
вытекло". "И там были раны на "голове, лице, шее, груди, животе, почках, руках, и плечах." Под
телом чиновники обнаружили отверстия, "которые, казалось, были проделаны мечом, который прошел
сквозь тело, проникая глубоко в пол".

Рядом на кровати лежало тело Донны Марии д'Авалос, блудливой жены дона Карло Джезуальдо, принца
Веноза. Ее горло было перерезано, ее ночная рубашка была пропитана кровью. Чиновники отметили
другие раны, на ее лице, правой руке, правом предплечье, и теле. Допрос свидетелей не оставил
никаких сомнений о том, кто был ответственен за убийства. Джезуальдо, узколицего мужчину 24х
лет, видели входящим в покои вместе с тремя другими кавалерами, и все они кричали: "Убей этого
негодяя вместе с блудницей! Разве потерпит Джезуальдо, чтобы его считали рогоносцем?» Через
некоторое время он вновь появился, с его рук капала кровь. Затем он ещё раз вернулся в покои,
заявив: "Я не считаю, что они мертвы! "И он учинил больше насилия". Отчет заканчивается тем, что
Джезуальдо покинул город.

Двойное убийство вызвало большой скандал, но поскольку такая месть соответствовала социальным
нормам того времени, Карло не был обвинён в убийстве.

Вошёл в историю музыки как автор мадригалов уникального хроматического стиля.


С 1596 года жил в фамильном замке в Джезуальдо, где создал домашнюю капеллу для исполнения
собственной музыки. Последние годы жизни провёл в одиночестве...вследствие расстройства психики,
усугублённого смертью младшего сына в 1600 году.

Collapse )

Джезуальдо высоко ценился Стравинским (и вообще прекрасный атональный композитор и мне очень понравился).
Но не был понят до 20 века.

https://music.yandex.ru/album/2774661

И толи чувствительность к атональной музыке привела к убийству, толи убийство жены и ее
любовника выразилось в атональностях музыки.



человек, способный вместить в себя целый мир звуков и вернуть его нам, создав мадригалы,
мстит так жестоко, так по-мужицки; ему дано сплетать звуки в искусные кружева, а он наблюдает,
как падают его жертвы, как они медленно истекают кровью, он вынашивает эту пытку, будто мадригал,
неделями, даже месяцами
PRTS

(no subject)

…в антракте в ложе Элен пахнуло холодом, отворилась дверь, и, нагибаясь и стараясь не зацепить кого-нибудь, вошел Анатоль.
— Позвольте мне вам представить брата, — беспокойно перебегая глазами с Наташи на Анатоля, сказала Элен. Наташа через голое плечо оборотила к красавцу свою хорошенькую головку и улыбнулась. Анатоль, который вблизи был так же хорош, как и издали, подсел к ней и сказал, что давно желал иметь это удовольствие, еще с нарышкинского бала, на котором имел удовольствие, которое он не забыл, видеть ее. Курагин с женщинами был гораздо умнее и проще, чем в мужском обществе. Он говорил смело и просто, и Наташу странно и приятно поразило то, что не только ничего не было такого страшного в этом человеке, про которого так много рассказывали, но что, напротив, у него была самая наивно-веселая и добродушная улыбка.
Анатоль Курагин спросил про впечатление спектакля и рассказал ей про то, как в прошлый спектакль Семенова, играя, упала.
— А знаете, графиня, — сказал он, вдруг обращаясь к ней, как к старой, давнишней знакомой, — у нас устраивается карусель в костюмах; вам бы надо участвовать в нем: будет очень весело. Все собираются у Архаровых. Пожалуйста, приезжайте, право, а? — проговорил он.
Говоря это, он не спускал улыбающихся глаз с лица, с шеи, с оголенных рук Наташи. Наташа несомненно знала, что он восхищается ею. Ей было это приятно, но почему-то ей тесно, жарко и тяжело становилось от его присутствия. Когда она смотрела на него, она чувствовала, что он смотрел на ее плечи, и она невольно перехватывала его взгляд, чтоб он уж лучше смотрел на ее глаза. Но, глядя ему в глаза, она со страхом чувствовала, что между им и ею совсем нет той преграды стыдливости, которую всегда она чувствовала между собой и другими мужчинами. Она, сама не зная как, через пять минут чувствовала себя страшно близкой к этому человеку. Когда она отворачивалась, она боялась, как бы он сзади не взял ее за голую руку, не поцеловал бы ее в шею. Они говорили о самых простых вещах, а она чувствовала, что они близки, как она никогда не была с мужчиной. Наташа оглядывалась на Элен и на отца, как будто спрашивая их, что такое это значило; но Элен была занята разговором с каким-то генералом и не ответила на ее взгляд, а взгляд отца ничего не сказал ей, как только то, что он всегда говорил: «Весело, ну я и рад».
В одну из минут неловкого молчания, во время которых Анатоль своими выпуклыми глазами спокойно и упорно смотрел на нее, Наташа, чтобы прервать это молчание, спросила его, как ему нравится Москва. Наташа спросила и покраснела. Ей постоянно казалось, что что-то неприличное она делает, говоря с ним. Анатоль улыбнулся, как бы ободряя ее.
— Сначала мне мало нравилась, потому что что делает город приятным? Ce sont les jolies femme (- «Красивые женщины». – germiones_muzh.), не правда ли? Ну, а теперь очень нравится, — сказал он, значительно глядя на нее. — Поедете на карусель, графиня? Пожалуйста, поезжайте, — сказал он и, протянув руку к ее букету и понижая голос, сказал: — Vous serez la plus jolie. Venez, chère comtesse, et comme gage donnez moi cette fleur («- вы будете самой красивой. Приходите, милая графиня, и как залог дайте мне этот цветок». – germiones_muzh.).
Наташа не поняла того, что он сказал, так же как он сам, но она чувствовала, что в непонятных словах его был неприличный умысел. Она не знала, что сказать, и отвернулась, как будто не слыхала того, что он сказал. Но только что она отвернулась, она подумала, что он тут сзади (- да, неудобная позиция. – germiones_muzh.), так близко от нее.
«Что он теперь? Он сконфужен? Рассержен? Надо поправить это?» — спрашивала она сама себя. Она не могла удержаться, чтобы не оглянуться. Она прямо в глаза взглянула ему, и его близость, и уверенность, и добродушная ласковость улыбки победили ее. Она улыбнулась тоже, так же как и он, глядя прямо в глаза ему. И опять она с ужасом чувствовала, что между ним и ею нет никакой преграды. (- между ними как бы уже всё произошло. Как бы. – Оставалось только подтвердить делом. – germiones_muzh.)
Опять поднялась занавесь. Анатоль вышел из ложи, спокойный и веселый. Наташа вернулась к отцу в ложу, совершенно уже подчиненная тому миру, в котором она находилась. Все, что происходило перед нею, уже казалось ей вполне естественным; но зато все прежние мысли ее о женихе, о княжне Марье, о деревенской жизни ни разу не пришли ей в голову, как будто все то было давно, давно прошедшее.
В четвертом акте (оперы, на которую давали. – germiones_muzh.) был какой-то черт, который пел, махая рукою до тех пор, пока не выдвинули под ним доски и он не опустился туда. Наташа только это и видела из четвертого акта: что-то волновало и мучило ее, и причиной этого волнения был Курагин, за которым она невольно следила глазами. Когда они выходили из театра, Анатоль подошел к ним, вызвал их карету и подсаживал их. Подсаживая Наташу, он пожал ей руку выше кисти. Наташа, взволнованная, красная и счастливая, оглянулась на него. Он, блестя своими глазами и нежно улыбаясь, смотрел на нее.
Только приехав домой, Наташа могла ясно обдумать все то, что с ней было, и, вдруг вспомнив о князе Андрее (- своем женихе. – germiones_muzh.), она ужаснулась и при всех, за чаем, за который все сели после театра, громко ахнула и, раскрасневшись, выбежала из комнаты. «Боже мой! Я погибла! — сказала она себе. — Как я могла допустить до этого?» — думала она. Долго она сидела, закрыв раскрасневшееся лицо руками, стараясь дать себе ясный отчет в том, что было с нею, и не могла ни понять того, что с ней было, ни того, что она чувствовала. Все казалось ей темно, неясно и страшно. Там, в этой огромной освещенной зале, где по мокрым доскам прыгал под музыку с голыми ногами Duport (актер. – germiones_muzh.) в курточке с блестками, и девицы, и старики, и голая (- относительно: в очень открытом вечернем платье. – germiones_muzh.), с спокойной и гордой улыбкой Элен в восторге кричали браво, — там, под тенью этой Элен, там это было все ясно и просто; но теперь одной, самой с собой, это было непонятно. «Что это такое? Что такое этот страх, который я испытывала к нему? Что такое эти угрызения совести, которые я испытываю теперь?» — думала она.
Одной старой графине (- своей матери. – germiones_muzh.) Наташа в состоянии была бы ночью в постели рассказать все, что она думала. Соня, она знала, с своим строгим и цельным взглядом, или ничего бы не поняла, или ужаснулась бы ее признанию. Наташа одна сама с собой старалась разрешить то, что ее мучило.
«Погибла ли я для любви князя Андрея, или нет?» — спрашивала она себя и с успокоительной усмешкой отвечала себе: «Что я за дура, что я спрашиваю это? Что ж со мной было? Ничего. Я ничего не сделала, ничем не вызвала этого. Никто не узнает, и я его больше не увижу никогда, — говорила она себе. — Стало быть, ясно, что ничего не случилось, что не в чем раскаиваться, что князь Андрей может любить меня и такою. Но какою такою? Ах Боже, Боже мой! Зачем его нет тут!» Наташа успокоивалась на мгновенье, но потом опять какой-то инстинкт говорил ей, что хотя все это и правда и хотя ничего не было, — инстинкт говорил ей, что вся прежняя чистота любви ее к князю Андрею погибла. И она опять в своем воображении повторяла весь свой разговор с Курагиным и представляла себе лицо, жест и нежную улыбку этого красивого и смелого человека, в то время как он пожал ее руку.

ЛЕВ ТОЛСТОЙ «ВОЙНА И МИР»

via germiones_muzh
crow

эффект Ноя и эффект Иосифа, то, что лето навечно, полагают лишь стрекозы

ибо чрез семь дней Я буду изливать дождь на землю сорок дней и сорок ночей; и истреблю все существующее, что Я создал, с лица земли.
----------------------------------
И сказал фараон Иосифу: мне снилось: вот, стою я на берегу реки; 18 и вот, вышли из реки семь коров тучных плотью и хороших видом и паслись в тростнике; 19 но вот, после них вышли семь коров других, худых, очень дурных видом и тощих плотью: я не видывал во всей земле Египетской таких худых, как они; 20 и съели тощие и худые коровы прежних семь коров тучных; 21 и вошли тучные в утробу их, но не приметно было, что они вошли в утробу их: они были так же худы видом, как и сначала. И я проснулся. 22 Потом снилось мне: вот, на одном стебле поднялись семь колосьев полных и хороших; 23 но вот, после них выросло семь колосьев тонких, тощих и иссушенных восточным ветром; 24 и пожрали тощие колосья семь колосьев хороших. Я рассказал это волхвам, но никто не изъяснил мне.

25 И сказал Иосиф фараону: сон фараонов один: что Бог сделает, то Он возвестил фараону. 26 Семь коров хороших, это семь лет; и семь колосьев хороших, это семь лет: сон один; 27 и семь коров тощих и худых, вышедших после тех, это семь лет, также и семь колосьев тощих и иссушенных восточным ветром, это семь лет голода. 28 Вот почему сказал я фараону: что Бог сделает, то Он показал фараону. 29 Вот, наступает семь лет великого изобилия во всей земле Египетской; 30 после них настанут семь лет голода, и забудется все то изобилие в земле Египетской, и истощит голод землю, 31 и неприметно будет прежнее изобилие на земле, по причине голода, который последует, ибо он будет очень тяжел. 32 А что сон повторился фараону дважды, это значит, что сие истинно слово Божие, и что вскоре Бог исполнит сие.

crow

Charlie Parker, Dizzy Gillespie "The Massey Hall Concert" 1953

Энтузиасты из Торонто решили показать Канаде настоящий бибоп. В результате творец бибопа, альт-саксофонист Чарли Паркер играл в торонтском Масси-Холле под чужим именем (потому что имел проблемы с профсоюзом музыкантов) и на прокатном пластмассовом саксофоне (потому что в героиновом угаре как раз потерял свой собственный), контрабасист Чарли Мингус возненавидел сделанную на концерте запись, пианист Бад Пауэлл согласился играть только за 500 долларов (Паркер, к примеру, получил 200), а в зале из 2700 мест оказалась заполнено меньше половины, потому что в этот день Рокки Марчиано бился за звание чемпиона в тяжелом весе. Получился один из величайших концертов в истории джаза.