(no subject)

Ночью ему показалось, что улице над крышами снова звонили колокола. Протерев глаза, он долго смотрел в уличную темноту, блуждая взглядом по редким огням. Все это было совершенно невозможно, до ближайшей церкви было пятьдесят километров. Наверно, это была какая-то шутка и кто-то из соседей ловко имитировал колокольный звон, хотя и непонятно, как такое можно сделать. Доктор налил себе водки и выпил, потом открыл банку фасоли и с трудом проглотил несколько ложек - с недавнего времени его желудок соглашался принимать еду только маленьким порциями. Дальше он решил не спать, чтобы не пропустить колокола, ему казалось, что достаточно заснуть на две минуты, чтобы все случилось без него. Внезапно в голове у него появилось сразу несколько мыслей и чтобы справиться с ними, он вскочил с кресла перед окном и заметался по комнате. Мыслей было столько, что лоб раскалывался от напряжения. Он налил себе ещё водки, выпил, сел и закурил, потом открыл дневник на последней странице со схемами луж на дороге перед подъездом, и отступив строку, продолжил записи: «...сегодня после полудня я стал совершенно уверен, что у меня появились сверхъестественные способности. Я являюсь обладателем магнетической силы, и в этом нет сомнений - я способен словами определять ход происходящих вокруг событий. Что мне теперь с этим делать, я пока не знаю. Возможно, я схожу с ума...»
Захлопнув тетрадь, он налил ещё водки, но смог выпить только половину рюмки. Голова кружилась, в желудке поднималась тошнота, звук тикающих настольных часов сделался невыносим. Доктор встал и быстро выбросил часы за дверь.
Потом открыл дневник на странице «Соседи», снова начал писать:
«Поднимается с кровати. Идёт в помочиться. Снова ложится. В комнате духота от раскалённого радиатора. С кухни ему что-то говорит жена, он не отвечает. Ложится лицом в подушку и пытается заснуть. Засыпает.». Доктор сильно потёр нос, закрыл глаза, и посидел так некоторое время, словно прислушиваясь к происходящему за стеной, потом продолжил: «Дело ясное, при определенном уровне концентрации внимания я способен решать, что будет происходить в доме, у соседей, да и в любом месте. Потому что там происходит то, что мной сформулировано. Правда, мне совершенно неясно, каким образом я могу определять ход событий, если я…» В этот момент он услышал колокола. На этот раз он понял, что прежде не ошибся — он слышал реальные звуки, однако на то, чтобы определить, откуда именно доносится этот гулкий звон, времени не хватило, потому что, едва долетев до его слуха, звуки вновь растворились в пронзительной тишине, и когда затих последний их отголосок, в душе доктора осталась такая пустота, словно на этот раз он потерял что-то очень важное. Ему казалось, что в этой прекрасной призрачной небесной мелодии содержалось что-то невероятно хорошее и нужное ему сейчас, и главное, недвусмысленное обещание, способное обьяснить, что ему теперь делать с только что открытыми способностями, а так же обещание награды и откровения за бесконечные мучения в поиске нужных слов.
Доктор встал, накинул пальто, и положив в карман сигареты и спички, вышел за дверь и стремительно углубился в уличную темноту, имея целью найти источник мелодичного перезвона. Во тьме над его головой кто-то хихикнул и хлопнул крыльями.

(no subject)

У всех когда-то был первый раз, но мой первый раз был такой, что вы не поверите. Я слонялся по грязной ярмарке на мусорной окраине запустелого провинциального городка, когда увидел балаганчик с надписью облезлым золотом - «Мечи». Не успел я сунуть нос за брезентовый полог, как с меня содрали три сотни и усадили на дешевый пластиковый стул. Представление вот-вот должны было начаться, все ждали только меня. Работники балаганчика выглядели как-то слишком потерто, излишне грязно, неприбранно, небрежно, имели неопределенный возраст, и неопрятные манеры. Главным действующим лицом была девушка, одетая как дешёвая шлюза - в облегающем коротком платье с вырезом и чулки в сеточку. Она была бы красива, если бы не выглядела измученной, и если бы не глупая пудра зеленого на ее лице, и не серые, мышиного цвета волосы, собранные в пучок. Она сидела на таком же стуле, как и все остальные, откинув голову и уставившись в потолок. На столике рядом с ней колодцем лежали мечи, или скорее длинные мясницкие ножи - простые, но увесистые и хорошего качества. Ведущий предложил начать - никто не двинулся с места. Тогда он грубо практически вытащил с места одного из зрителей. Тот взял меч и взвесил его в руке, и вид у него был идиотский. Ведущий крикнул ему не медлить и тогда случилось невероятное! Парень со всего маху всадил клинок в живот девушке. Присутствующие охнули. Звук был именно такой, когда лезвие протыкает тело насквозь - жутко продолжительный и невыносимый. Парень вытащил меч наружу и девушка схватилась руками за живот. Как ни странно, но крови не было, все было похоже на какой-то тошный обман. Положив меч на пол, парень наклонился и поцеловал девушка в губы - это тоже было оплачено. С этого момента дело пошло невероятно быстро - один за другим зрители поднимались на сцену, протыкали девушку мечом, целовали ее, кто крепко в губы, кто в лоб, и уступали место следующему. Происходящее было невообразимо, невозможно, и просто не укладывалось в сознании, потолок винтом закружился у меня над головой, мне стало душно и я выскочил наружу.
За мной вышел один из служителей в грязных штанах, и заметив, что я, видимо, человек чуткий, предложил прислать девушку ко мне в гостиницу за цену в 20 дороже входного билета. Не веря своим ушам, я согласился. Мне было обещано, что она покажет мне все свои новые фокусы.
Я встретил ее у входа и мы поднялись в номер. На ней был просторный, словно чужой плащ, а под плащом все то же чёрное обтягивающее платье. Она молча приняла гонорар, и, не имея опыта, я сразу же обнял ее, но она отстранилась и спросила, чего бы я хотел. Я попросил ее раздеться и мгновенно разделся сам. Ее тело было ужасно бледным, словно серым и каким-то дряблым, не неподвижным, но как бы слишком покорным. Желая расшевелить, я попытался поцеловать ее в губы, и не получив ответа, потянул к себе за руку, может быть чуть сильнее чем нужно. Девушка отпрянула и вскрикнула. Поначалу я не придал значения тому, что ее рука осталась в моей, но потом понял - я оторвал ей руку!
Как-то странно и непрерывно поскуливая, она вскочила с кровати и принялась натягивать на себя узкое платье, ужасно неловкая с одной рукой. Словно заворожённый, я следил за происходящим, с ужасом поглядывая на оторванную руку на кровати, и испытывая неприятное ощущение неуместной сексуальной неудовлетворённости. Крови опять не было. Кое-как одевшись, она набросила на себя плащ, схватила свою оторванную руку и выбежала за дверь.
Сказать, что в ту ночь я заснул хотя бы на минуту, было бы ужасным преувеличением.

(no subject)

Никогда не говорите с собой вслух, потому вам может не понравиться то, что вы услышите. Вы можете не узнать себя и свой голос, ибо ваш голос зазвучит странно и как чужой, и начнёт говорить вам о вас неприятную правду. Вы вспомните всех, кого вы когда-то предали, со смехом бросили, в чьей смерти вы прямо или косвенно виновны, и тени их выстроятся вдоль самой дальней и темной стены. И обязательно будет дождливый промозглый день, а перед этим на улице вам испортит настроение своими бреднями чудной человек в чёрном, и свет мигнёт и погаснет во всем доме одновременно и сразу же везде воцарит темнота, и вдруг остановятся часы. И снаружи дома вдруг вспыхнет сияние, и прольётся сквозь щели в ваш дом и задвижется кругом, приближаясь и разгораясь, и стены станут проницаемыми для вещей, которые теперь будут располагаться отчасти внутри и отчасти снаружи, потому что перестанут вмещаться в размеры стен, и незнание будет страшнее знания. И от далёкой двери донесется тихий неуверенный стук, которому вы не сможете воспротивиться, и тогда...Боже, защити меня... вы с радостью и покорностью наконец откроете кому-то дверь.

Новая адвайта

Ум заставляет думать нас, что мы есть, хотя нас нет, а есть только тело.
Сознание и личность похожи на призрака - их нет и не может быть, но они все-таки есть, и они это мы. Мы спим и нам снится сон о нашем существовании. Но однажды мы с восторженным ужасом поймём что нас нет и никогда не было. Мы проснёмся от сна сознания и увидим, что спящего нет.
Моя история проста: до рождения я находился в ничто, в нигиле, но потом тела родителей соединились и родили моё тело, в котором теперь бьется несчастный безумец.
Это у меня от рождения. В детстве ребята ударили меня по голове кирпичом, а в универе я принимал психоделики.
А вот у тебя слепота.
Тебе нужно почистить и открыть чакры, чтобы в них вошёл восхитительный свет космического ужаса.
У твоего тела слепота.
Другая структура мозга.
Нужно распахнуть в твоей душе форточку, в которую кто-то крикнет: «А вот и я! Добро пожаловать в вечность». И впустит в тебя освежающий ветер вселенной.
Твоему телу это нужно. Когда я говорю ты, я обращаюсь к твоему телу. Оно мудрее чем твоя личность.
И поверь, что в определенной ситуации твоё тело перестанет разговаривать, и начнёт есть все в чем содержится белок - жуков, личинок, другие тела в различных стадиях разложения, и когда это случится, ты поднимешь в равнодушным колючим звёздам окровавленное лицо, и прорычишь: «Спасибо, Господи, за то что ты открыл мне моё истинное лицо. Теперь я знаю кто я».
А до тех пор ты просто зомби, биоробот, тело, невозмутимо шагающее по своим делам выживания и размножения, внутри которого завывает призрак и мечется кривляющаяся обезьянка сознания, которую нужно раздавить сапогом.

Set controls to the heart of the sun

Обширный остров на краю земли с населением в 1000 обитателей, некоторые из которых жили тут поколениями. Море было их родиной, давало пропитание и успокоение, а иногда несло им смерть - пенные струи от винта катера или парома и на милю потянувшийся за кормой кильватерный след. Что-то странное, чужеродное, морское видится в их облике. До самой смерти мать курила по две пачки в день, а отец большую часть времени проводил в море. Долгие песчаные пляжи, куда волны выбрасывали всякое, свои секреты, которые море по непонятной причине решило выделить и открыть людям - дохлую рыбу, мертвых птиц, медуз, выброшенный за борт плавучий мусор, иных поразительных морских обитателей, а иногда - утопленников или части их тел. Тревога проникает в душу с ветром и брызгами дождя, со странными звуками, доносящимися от моря, с мерным свистом лопастей морских ветровых электростанций. Прогуливаясь по берегу, вдруг среди водорослей и песка он заметил человеческую руку - все беспокойное, тревожное ожидание вылилось в эту находку.
С отцом творилось что-то неладное, он замирает и словно в глубокой задумчивости смотрит в сторону моря, иногда застывая так на минуты, а иногда - на часы.
Несколько раз среди ночи отец уходил на катере в море и возвращался с рассветом, не в силах или посто не утруждая себя объяснениями. Потом отец исчез, а море скоро выбросило его избитое о камни тело на берег, к водорослям и дохлой рыбе. Он понял, что пришёл его черёд. Увидимся на следующих похоронах. После смерти отца он постоянно пил. Провалы сознания участились, он приходил в себя на катере вдали от берега под утро. Сознание мутнело и затуманивалось почти моментально, он начал слышать невыносимый эфирный скрежет и треск зловещего электричества, исходящий от телевизора и тостера. Он выбросил из дома все электрические приборы. Иногда он видел рядом с собой мертвого отца рядом, и тот чужим скрипучим голосом передавал ему указания. Приказы от них.
Очередной приступ застал его среди ночи, он бросил якорь и ждал, слушая как завывает статика в рации и тихо плещутся волны. Неожиданно корпус катера вздрогнул и весь словно подался вверх. Пространство вокруг затрепетало, очертания волн исказились и брызги стали взлетать вертикально в небо. В динамике рации разнесся гулкий, леденящий кровь вой статики, словно далекий призыв неведомого прародителя - будто
само солнце прочертило по небу своим огненным пальцем. Сверху из низких серых облаков опустился неземной свет, что-то массивное зависло за облаками и медленно вращалось, судя по тому как волнами шло его сияние. Волосы зашевелились у него на голове, дыбом встали на руках, все мышцы забил тремор. Неожиданно предметы на палубе затряслись и взлетели в небо - снасти, тросы, коробки для инструмента и наживки, спасательные жилеты. Из моря вырывалась и взлетала к облакам трепещущая блестящая рыба. Наконец он тоже почувствовал это - тягу подняться в небеса, сильный и властный зов, легко преодолевающий природу, влекущую силу, которую переживает наполненный горячим воздухом шар. Мысли вдруг стали отчетливыми и прозрачными. «Теперь!» молнией пронеслось у него в голове. «Я все узнаю. Я узнаю это - misterium tremendoum and fascinating - ужасающую и восхитительную тайну. Они разберут меня на части и соберут снова, но я уже никогда не стану прежним. Я пропал, но я предаю себя в ваши руки». Его тело поднялось в воздух, и раскинув руки, он начал стремительно подниматься к освященным изнутри неземным светом облакам.

(no subject)

Если вы говорите о сверхъестественном, то выберите призраков. Призраки всегда неуловимы, они есть и их словно бы нет, они появляются неясными очертаниями, которые легко с чем-то перепугать, лица призраков стёрты (хотя в один момент совершенной ясности вы точно знаете, кто это), они появляются где попало и в самых неожиданных местах. Серьёзное исследование призраков началось с появлением искусства омертвевания - фотографии (собственно, для этого фотография и была изобретена). На фотографических снимках призраки всегда тревожные нежеланные гости, поскольку фотография призвана успокоить вечно переменную реальность, которая наяву всегда не то чем кажется. Голоса призраков лучше всего передавать при помощи своенравных электрических медиа, которые загадочно устроены и в которых и непонятно что и откуда берётся, и где очередная неизвестность будет более чем кстати - шуршащих, шипящих и шатких радиоприёмников, затертых и зажёванных VHS, громких, каркающих и перекрикивающих своё эхо громкоговорителей на сортировочных станциях, где из движущегося вокруг только подвижной состав, осыпающихся магнитных лент с давнишними рассыпающимися голосами, ксероксов ксероксов ксероксов. Мы ждём, что радио заговорит с нами голосом отца, разрушенным треском помех того и этого света. Само электричество, чей беспокоящий треск понятным образом пугает и шевелит волосы, весьма уместно в призрачном деле. На самом деле, если слушать радио достаточно долго, кто-то обязательно с тобой свяжется...