?

Log in

Crow diary
 
[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends]

Below are the 20 most recent journal entries recorded in revlis' LiveJournal:

[ << Previous 20 ]
Friday, July 21st, 2017
4:12 pm
Принципы жизни
С философской точки зрения Лавкрафт был отъявленным научным материалистом.
При этом он является хорошим примером того, кто знает толк в восторженных экстатических состояниях,
в иных контекстах именуемых как «духовные» или «религиозные».
Как бы там ни было, с самого детства Лавкрафт придерживался бескомпромиссного атеизма.
В собрании цикла лекций «Многообразие религиозного опыта» (1902) Уильям Джеймс высказал
предположение, что ощущение «онтологического откровения» и «космических эмоций» может
послужить основой легитимации религиозной веры. Однако то, как Лавкрафт выражал в своем
творчестве и письмах тип чувств, подвергаемый анализу Джеймсом, являет собой скорее
исключение из правил этого философствующего психолога. 9)

Collapse )
Friday, July 14th, 2017
5:04 pm
Аналогии
Раскрыв ключевой мотив пессимистического воображения, Шопенгауэр сформулировал его предельность.
Как уже отмечалось ранее, прозрения Шопенгауэра описывают некую философскую сверхструктуру,
в центре которой находится Воля, или Воля к жизни - слепая, глухая и немая сила, толкающая
людей на путь их несчастий.

Не взирая на то, что идейную систему Шопенгауэра, в отличии от систем любого другого
систематического философа, было не так-то легко проглотить и усвоить, ни один разумный
индивид не станет возражать, что всякое живое существо ведет себя в точном соответствии
с данной философией в ничем не стесненном ее изложении.

Заведенные пружиной некой силы – назовем ли ее Волей, или élan vital (жизненной силой),
или anima mundi (мировой душой), или психологическими или физиологическими процессами,
или природой, или чем угодно – организмы оказываются несомыми ею до тех пор, пока не
изнашиваются до последнего предела. В пессимистических философиях реальными оказываются
только эти силы, но не объекты, приводимые этими силами в движение.

Collapse )
Wednesday, July 5th, 2017
5:49 pm
Ошибка
Сознание – экзистенциальный факт, с чем соглашается всякий пессимист – есть ошибка
слепой природы, по словам Цапффе, столкнувшая человека в черную дыру логики.
Чтобы выдержать эту жизнь, мы должны верить в том, что мы не являемся тем, чем являемся
– противоречивыми существами, продолжение существования которых только ухудшает их
положение, мутантами, воплощающими искаженную логику парадокса. Чтобы исправить эту
ошибку, мы должны прекратить размножаться.

Collapse )
Thursday, June 29th, 2017
5:50 pm
Пессимизм II
В своем объемном исследовании «Пессимизм» (1877), Джемс Селли отмечал
«что следует искать верной и ясной оценки жизни» с «точки…которая бы не
склонялась ни к благоприятному, ни к неблагоприятному полюсу».
Путем такого заявления Селли отмел любые рассуждения о возможном разделение
предмета.
Люди являются либо оптимистами, либо пессимистами, вынужденно склоняются
на тут или иную сторону, и между людьми нет никакого общего коммунального поля.

Collapse )
Monday, June 26th, 2017
6:00 pm
Пессимизм I
Подобно прочим тенденциозным образам мышления, пессимизм может быть расценен как выверт
темперамента, расплывчатое выражение, которое сгодится, пока не подвернется лучше.
По особенности своего темперамента, несущего основную ответственность за установку сознания,
пессимисты понимают бытие как нежелательное в своей основе.
Оптимисты могу иметь нелестные сомнения о бытии, но только пессимисты никогда не
сомневаются в том, что бытие имеет отрицательную и нежелательную сущность.
Collapse )
Thursday, June 15th, 2017
7:55 am
Космофобия

Как отмечалось ранее, в трудные времена ранней истории сознание вероятней всего
помогало выживанию нашего вида, но по мере своего развития, сознание
начинало угрожать разрушить все, что не было надежно закреплено на борту.

Collapse )
Saturday, June 3rd, 2017
10:01 am
Самовнушение

Среди неприятных проблем человеческого существования стоит отметить страдание по поводу отсутствия смысла в отношении того кто мы, что мы делаем, и сути устройства вещей во вселенной.

Collapse )
Friday, June 2nd, 2017
7:57 am
Уничтожение II

Второе из основных определений Цапффе – о том, что наш вид должен
перестать воспроизводить себя – немедленно приводит на ум череду
персонажей из истории теологии, зовущихся гностиками.

Collapse )

Thursday, June 1st, 2017
8:37 am
Откровения Кена Уилбера

Трейя мирно спит. Я беру с полки бутылку «Абсолюта» и очень аккуратно
наливаю в стакан сто граммов. И выпиваю их одним большим глотком. Это позволит
мне продержаться до полудня, а за обедом я выпью три баночки пива. Во второй
половине дня я тоже буду пить пиво — может быть, пять банок, может быть, десять.
На ужин — бутылка вина. Вечером — бренди. Но я никогда не напиваюсь. Никогда
не отключаюсь. Даже если я чуть-чуть захмелею, это будет редкостью.

Wednesday, May 31st, 2017
8:25 pm
Зомбификация

Как отмечалось выше, Цапффе пришел к двум центральным определениям относительно «биологического затруднения» человечества.

Collapse )
Monday, May 29th, 2017
9:35 pm
Я

Грех — это не то, что совершает человеческая Самость (Я), это то, чем она является.

Я не совершаю грех, я, покуда у меня есть Я, являюсь грехом.

Wednesday, May 24th, 2017
6:25 pm
Уничтожение I
Для остальной части земных организмов существование достаточно несложно.
Их жизни вращаются вокруг трех предметов: выживания, размножения, и смерти, и ничего более.
Но нам известно слишком многое для того, чтобы мы могли успокоить себя только выживанием,
размножением, и смертью – ничем более. Мы знаем, что мы живы, и знаем, что мы умрем. Прежде
всякого страдания мы знаем, что по мере приближения к смерти, медленного или быстрого,
мы будем страдать. Это то знание, которым мы, как самые разумные организмы, «преимущественно
наслаждаемся», с тем, чтобы вырваться из лона природы. И будучи разумными, мы испытываем
глубокое разочарование, если вдруг оказывается, что и для нас не уготовано ничего, кроме
выживания, размножения, и смерти. Нам начинает казаться, что нас обсчитали. Мы начинаем
хотеть нечто большее, или думать о том, как и где найти это нечто. И в этом заключается
трагедия: Сознание толкает нас к парадоксальному состоянию, в котором мы пытаемся сделать
себя нечто большим, чем мы на самом деле являемся – кусками разлагающейся плоти и гниющих
костей.
Нечеловеческие обитатели этой планеты не ведают о смерти. Но мы подвержены пугающим
и гнетущим мыслям, и потому нам требуются разнообразные иллюзии, чтобы отвлечь от этих ужасов
свой разум. Для нас жизнь – это фокус самоуверенности, который мы проделываем сами перед собой
в надежде на то, что не срежемся, и не лишимся вдруг всех своих защитных механизмов, представ
голыми перед молчаливой лупоглазой бесконечностью. И чтобы покончить с этим самообманом,
освободить наш вид от парадоксального императива одновременного обладания сознанием и лишением
себя такового, и чтобы спина наша не сломалась под наслаивающимися кипами лжи, мы должны перестать размножаться.
И другого выхода, кроме полного исчезновения человечества, тут нет, утверждает Цапффе устами
персонажа, Последнего Мессии, по призванию которого названо эссе. Далее, Цапффе заявляет по этому поводу:

Чем раньше человечество решится гармонизировать себя с биологическими затруднениями, тем лучше.
Это значит добровольный уход в презрении к мирским условностям, подобно тому, как теплолюбивые
существа вымирают по мере падения температуры окружающей среды. В виду того, что моральный климат
космоса непереносим для нас, политика «двух детей» сделает такой уход безболезненным. Однако вместо
этого мы успешно и повсеместно увеличиваем свое число, для чего соответственно искажаем формулу
в наших сердцах. Возможно, самым иррациональным результатом такой бодрящей вульгаризации является
доктрина о том, что индивид «должен» страдать от немыслимых безымянных агоний и чудовищной смерти
во имя пользы и сохранения остальной части группы.
Всякий, кто отказывается страдать, подвергается группой проклятию и смерти, вместо перенаправления
отвращения на опасную ситуацию мирового распорядка. Для любого стороннего наблюдателя подобное
состояние сочетает несочетаемое: Никакой будущий триумф или метаморфоза не в силах оправдать
жалкое угасание человека против его воли. Так, по тротуарам, вымощенным разбитыми судьбами,
толпы выживших штурмуют новые пустые переживания и массовые смерти.
(“Фрагмент интервью,” Aftenposten, 1959)

Более провокационные, чем глубокомысленные, размышления Цапффе являются наиболее
элементарными в философии пессимизма.
Проницательные и безрадостные, они избегают ментальных перекосов своих предшественников,
подвизавшихся на ниве конволюций сознания и уже более тысячелетия благополучно сбывающих на
философской бирже. Например, Мир, как Воля и Представление (в двух томах, 1819 и 1844)
немецкого философа Артура Шопенгауэра, излагает одну из наиболее обволакивающих и сложных
метафизических систем из когда-либо придуманных - квазимистическую разработку «Воли к жизни»
в виде ипостаси реальности, бездумного и неутомимого хозяина всего сущего, бесцельной силы,
которая заставляет все проделывать то, что оно делает, идиотского кукловода, который
поддерживает гулкое коловращение нашего мира. При этом шопенауэровская Воля к жизни, достойная
похвалы как гипотеза, слишком перегружена доказательствами, чтобы не представляться чем-то
большим, чем еще одним интеллектуальным лабиринтом от специалистов-головоломов. По сравнению
с этим принципы Цапффе полностью вне-технические и никогда не пробудят к себе страсть
профессоров или иных практиков философии, обычно кружащих с целью принижения теорий без
приращения фактологии нашей жизни.
Если задуматься, то процесс может быть выполнен только кругами, вне которых лежит территория
немыслимого. Доказательство: В то время как комментаторы системы Шопенгауэра ухватились за нее,
как за созревший для академического анализа философский фрукт, они старательно не замечают ее
логически завершающую точку - отрицание Воли к жизни - как конец человеческого существования.
Да и сам Шопенгауэр никогда не доводит этот аспект своей теории до идеального разрешения, что
заставляет сомневаться в его репутации как философа.
Tuesday, May 23rd, 2017
6:08 pm
Мутации

Установлено: Сознание редко рассматривается как инструмент трагедии в человеческой жизни.
Но по Цапфее, сознание давно бы уже подтвердило свою фатальность для человеческой расы, если бы мы
не предприняли с ним кое-что намеренно. “Почему же тогда,” спрашивает Цапфее, “ человечество не
вымерло давным-давно во время великих эпидемий безумия? Почему лишь немногие индивиды гибнут
из–за неспособности выдержать напряжение жизни, если мышление дает им больше, чем они могут
вынести?” Ответ Цапффе: “большинство людей учатся спасаться, искусственно ограничивая
содержание своего сознания.”
С эволюционной точки зрения, по мнению Цапффе, сознание оказывается просчетом,
для компенсации эффекта которого необходима коррекция.
Сознание оказалось случайным приобретением, холостым отростком, превратившим нас
расу противоречивых существ – сверхъестественных созданий, не имеющих ничего общего с
остальной частью творения. По причине сознания, матери всех ужасов, мы стали восприимчивыми
к мыслям об ужасном и кошмарном, мыслям, которые никогда справедливо не уравновешиваются
мыслями о благом и обнадеживающем.
Наш разум принялся раскручивать спираль страха, откапывая новые и новые его образцы,
вопиющие безрадостные возможности, которых, если оставить все как есть, скоро станет достаточно,
чтобы повалить на сна землю в пароксизмах саморазрушительного ужаса.
Перспектива такой возможности потребовала появления неких защитных механизмов, которые могли
бы поддерживать на лезвии вероятности жизнедеятельность нас как вида.
И хотя сознание является механизмом выживания на некотором этапе нашей эволюции -
так утверждает теория – эта способность очень скоро становится
подрывным агентом, действующим против нас.
Согласно Цапффе, ради всего того, что мы стоим как живые существа, мы должны
препятствовать развитию собственного сознания, иначе, скоро обострившись, сознательное
зрение навяжет нам чрезмерно четкое видение того, что видеть мы не хотим, а именно, как
называл это вместе с другими пессимистами норвежский философ: «братства в страдании меж
всем живым». Неважно согласен ли кто-нибудь с существованием «братства в страдании меж
всем живым» или нет, но мы должны признать, что человеческое существо является единственным
живым организмом, которое может обладать такой концепцией существования, или способностью
такую концепцию породить. То, что мы можем постигнуть концепцию страдания, своего и других
видов, является уникальной чертой нашего, опасно сознательного, вида. В результате мы знаем,
что страдание существует, и мы предпринимаем действия, чтобы страдания избежать, которые так
же включают притупление страдания путем «искусственного ограничения содержания своего сознания».
Между действиями, направленными на избежание или на притупление страдания,
большей частью последнего типа, подавляющее множество нашего вида не беспокоиться о том,
что действия эти портят и пятнают наше существование.
Как правило, мы не позволяем страданию пробираться в приоритетную повестку индивидуальной
или коллективной жизни. Нам нужно заниматься насущными делами, и те, кто отдается страданиям,
остаются позади. Такие раздражают нас своим хныканьем. У нас есть цели, к которым мы
движемся, и мы верим, что мы этих целей достигнем, чтобы по пути не случилось. В то время
как размышления на тему «братства в страдании меж всем живым» затормозят нас, и мы не
придем никуда. Мы насыщены благостями жизни и шаг за шагом движемся дальше к еще лучшим
жизненным улучшениям. Для этого от нас, как от разумной расы, требуется водружать для себя
ориентиры. Как только мы достигаем одного ориентира, мы начинаем движение к следующему –
словно мы играем в настольную игру, которая, как нам представляется, никогда не кончится,
вопреки тому, что игра эта закончится, нравится ли это нам или нет. В случае ясного, ничем
не ограниченного сознания, мы склоняемся к «не нравится», параллельно постигая себя в
качестве биологических парадоксов, которые не могут продолжать жить со своим сознанием,
но не могут жить и без него. И в таком состоянии одновременной жизни и не-жизни, мы и
занимаем место среди ходячих мертвецов и человеческих марионеток.
Friday, May 19th, 2017
6:17 pm
Заговор против человеческой расы
2) “Последний Мессия,” Мудрость в Открытом Воздухе: Норвежские корни Глубинной
Экологии (1993), под ред. Peter Reed и David Rothenberg (переводчик Sigmund Kvaløy и
Peter Reed); Философия сегодня, март-апрель 2004 (переводчик Gisle R. Tangenes). К
сожалению, философский шедевр Цапффе, К трагедии (1941) так и не появился ни на одном
из других языков к моменту написания. Но как бы там ни было, краткое изложение содержания,
а так же отрывки из этого трактата и других трудов Цапффе, переведенные на английский язык
Tangenes, свидетельствуют о том, что на протяжении всей своей долгой жизни он не оставлял и
не ослаблял пессимистических принципов "К Трагедии", как-то они были кратко изложены в миниатюре
«Последний Мессия». Хотя может показаться странным и даже нелепым, что в данной книге
столько внимания уделяется дискурсу о коротком эссе, написанном малоизвестным европейским
философом в начале 1930-х годов, тем не менее, нужно же с чего-то начинать.

3). Соединяясь под обозначением «конструктивизм», философы, социологи, и другие
авторитеты из разных областей, каждый по своему обсуждали сфабрикованный характер нашей жизни.

Примеры: P. L. Berger и T. Luckman, Социальная конструкция реальности, 1966; Paul Watzlawick,
ed., Изобретая Реальность: Как мы знаем то, что мы полагаем, мы знаем? , 1984; Ernst von Glasefeld
(Глазерсфельд, Эрнст фон), Радикальный конструктивизм: Путь познания, 1996.
Для читающих интеллектуалов это лишь одна из идей, что занимают их дни. И хотя эта идея не
столь часто попадает в массы для обсуждения, иногда она доходит и до масс.
Например, в кинематографе сфабрикованность основ нашей жизни всплывает в заключительной сцене
Героя (1992), когда герой, в титрах именованный Бернард ЛеПлант, воссоединившись с сыном,
кратко делится с ним своей мудростью:

“Помнишь, сынок, я обещал рассказать про жизнь?», говорит он. “Так вот, жизнь странная
штука. Люди постоянно говорят о правде, все хотят знать правду, словно это нечто вроде рулонов туалетной
бумаги, которые хранятся в шкафу. Но постепенно узнаешь, что правды никакой и
нету. А все что есть, это бред и чушь, прошу простить мой французский. Слои и слои чуши и бреда,
которые наслаиваются один на другой. И все что ты делаешь, когда повзрослеешь, это выбираешь для
себя свой слой чуши, который тебе нравится, и эта чушь становится твоей чушью.
Понял? ”
Несмотря на цинизм ЛеПланта, он искренне желает наладить отношения с сыном. (Голливуд
всегда с охотой инвестирует в сюжеты об «излечении» семейных уз.) И эти узы, основанные на
объяснениях о сути чуши, сами обращаются в чушь – поскольку у нас нет объективных причин
предпочитать один слой чуши другому, если только мы сами уже не полны чуши к тому моменту – и эту
операцию проделывает сентенция ЛеПланта о том, что «Все, что есть, есть чушь», пусть и даже
без его понимая о том, как эта чушь работает. И хотя этот совершенно не тот месседж, который
киношники желали донести до массовой аудитории при помощи фильма и философствований Героя, этот
месседж все равно случился.

Как могло открыться в этой пессимистической формулировке, в этом пассаже, нечто,
направленное против эволюции сознания? Тысячи лет минули без следа каких было то ни
было дискуссий по этому поводу, по край мере в интеллигентском сообществе. И вдруг такой выпад от
малоизвестного норвежского философа. Что тут сказать? Для контраста приведем выдержку из онлайн-интервью
с именитым британским мультидисциплинарным мыслителем Николосом Хамфри («Я, которое
стоит иметь: Разговор с Николосом Хамфри», 2003):

Сознание – феноменальный опыт – во многих отношениях кажется слишком хорошим, чтобы быть
правдой. То, как мы переживаем мир, представляется чем-то слишком прекрасным, через-чур богатым
и удивительным, чем-то требуется нам в повседневности….
Феноменальный опыт, без сомнения, может и должен предоставлять основу для создания самости,
которой стоит обладать. И мы видим то, что возможно – даже естественно – как только эта самость
оказывается в нас! Став субъектами нечто столь волшебного и удивительного, мы, люди, получаем
новый стимул и интерес для своего выживания, а так же и новый интерес к другим людям. Мы
начинаем с интересом размышлять о нашем будущем, о бессмертии; обо всем, что мы можем
охватить… появившимся внутри нас собственным сознанием…
И чем больше я пытаюсь в этом разобраться, тем чаще я возвращаюсь к пониманию того,
что мы пришли к стадии развития, когда способны осознать сознание как прекрасную саму по себе
вещицу – просто потому что обладать сознанием, это так здорово!

Есть ли в этом оптимистическом словоблудии о сознании нечто, чтобы как-то
отвечало на вопрос о том, что сознание не есть «брешь в единстве жизни, биологический парадокс,
чудовищность, абсурд; губительная природа хватила через край», а на самом деле «что-то слишком прекрасное,
через-чур богатое и удивительное, чем то требуется нам….» или «прекрасная сама по себе вещица»,
нечто такое, чтобы обращало человеческое существование в невероятное захватывающее приключение?
Представьте себе – британский мыслитель так долго думал об эволюции сознания, что не смог сдержать
своей благодарности к такому обороту событий. Ну что еще тут сказать? И Хамфри и Цапфе оба говорят
о том, о чем считают необходимым сказать, и говорят об этом с равной страстью, что, конечно же, не является
доказательством того, что они говорят достоверное. Полагать что сознание является благим даром
или кошмаром, зависит только от нас, и ни о кого больше. И не смотря на то, что мы не способны
подтвердить истинность своих размышлений, мы вполне способны выложить их на всеобщее обозрение
и посмотреть, как отреагирует на это публика.

Работа мозга

На протяжении столетий разрабатывались различные теории о природе и функционировании
сознания. Теория, которой по умолчанию придерживается Цапффе, сводится к следующему: Сознание связано
с человеческим мозгом таким образом, что мир представлялся нам таким, каким он является, и
демонстрирует нас себе самим такими, какими мы являемся, то есть, как «самости» или «люди»,
пронизанные воспоминаниями, ощущениями, эмоциями, и т. п. Никто точно не знает, в чем
заключается связь сознания и мозга, но все факты подтверждают недуалистическую теорию о том, что
мозг является источником сознания, и источником сознания единственным. Цапффе принимает сознание
как данность, и игнорируя споры о природе сознания как явления, сразу же переходит к тому, каким
образом сознание влияет на сущность нашего вида. Такой подход достаточен для его целей, вполне
экзистенциальных и игнорирующих технические вопросы о работе сознания. Нельзя не отметить,
«происхождение» сознания, поскольку оно определенно не всегда присутствовало в нашем виде,
остается загадкой и по сей день, и является такой же и у Цапффе, как загадкой остается и
появление самой жизни из материалов, которые не являлись живыми.

Изначально жизни не было, но потом жизнь появилась – появилась природа, как это теперь называется.
По мере развития в жизни в более сложные и разнообразные формы, на определенном этапе процесса на
сцену вышли человеческие организмы. По прошествии времени в этих организмах появилось сознание
(с разной частотой и при разных амплитудах), и по ходу нашего развития это сознания
набирало силу. До этого момента все теории сознания находятся в согласии. Через миллиарды лет после
прыжка от неживого к живому, человеческие существа совершили прыжок от отсутствия сознания к
огромному его переизбытку, такому, что сумели оценить этот феномен и даже вынесли ему приговор.
Неизвестно ни каким образом случился этот прыжок, ни сколько времени этот прыжок занял, хотя
существуют теории по поводу и того и другого, равно как существуют и теории о мутациях и
превращениях из одного состояния в другое.
«Мутации слепы», пишет Цапффе, «Они случаются вне связи с интересами окружающей среды».
Как уже отмечалось, Цапффе не касался механизма мутаций и происхождения сознания, целиком
сосредоточившись на демонстрации трагического эффекта, который оказала эта способность на нас.

Такой взгляд является довольно типичным для пессимистических философов. Не-пессимистические
философы относятся к сознанию либо беспристрастно, либо, подобно Николасу Хамфри, полагают
сознание чудесным даром. Однако стоит не-пессимистическим философам только заметить
пессимистический взгляд, как они немедленно отвергают его. Располагая на своей стороне всем
миром, вооруженным понимаем того что «быть живым, это хорошо», не-пессимистические философы
не утруждаются задумываться по поводу сущности существования как тотальной трагедии. Они
анализируют тонкости человеческого существования и даже иногда заходят на территорию трагедии,
но никогда настолько, чтобы возможно было отказаться от приверженности «быть живым, это хорошо».
И так они поступают до самого дня своей смерти, который для них так же остается «хорошо».
Thursday, May 18th, 2017
6:57 am
С утра в-ся,и размышляет

1 перестать еба-я, 3 перестать принимать колеса, 3 оглянуться вокруг, 4 перестать оглядываться на других людей, 5 постепенно упростить быт, 6 смотреть на женщину как на человека и товарища, 7 пока хватит, 8 перестать бухать и жрать как свинья, 9 заняться вегетарианством и йогой

Перестать писать в телеграм, что ещё?

Saturday, May 13th, 2017
10:08 am

Ante-Mortem

Против смерти



Тысячелетиями ведутся споры о
теневом фоне человеческого пребывания.

Обсуждается следующее:
"Что мы можем сказать о том, что мы живы?" Как правило и в подавляющем своём большинстве
ответ: "Быть живым, это хорошо". Более глубокомысленные типы добавляют: "В особенности,
учитывая альтернативу", открывая тут каламбур и загадочный и зловещий, поскольку грозящая
альтернатива немедленно подразумевается как неприятная, и, после краткого размышления,
способная сделать бытность живым более приемлемым, чем это могло было быть альтернативно,
словно бы так называемая альтернатива вовсе не является неуклонно надвигающейся смутной
неизбежностью, а есть лишь, к примеру, возможность, которая то ли может, то ли не может
случиться, навроде простуды. Несмотря на скрытую зловещую претенциозность этого
замечания, оно с готовностью принимается многими из числа тех, кто полагает, что быть
живым это хорошо. Эти люди находятся на одной стороне дискутирующих. На другой
стороне полагается неизмеримое меньшинство дискутантов. Ответ этого меньшинства о том,
что мы думаем по поводу того, чтобы быть живым, не звучит ни позитивно, ни уклончиво.
Это меньшинство зло посмеется над тем, что быть живым это хорошо, процедив, что жить,
это быть погружённым в кошмарный сон без надежды на пробуждение к реальному миру, или
торчать по шею в трясине ужаса, или жить запертым в доме сумасшедшего страха, из
которого никто не выходит живым, или что-то ещё. Как бы там ни было, точного,
бронебойного ответа на вопрос почему те или иные люди думают по этому поводу так или
иначе, на сегодня не существует. То большинство, которых мы отнесли к первой
группе, составляют оптимистов, хотя они может быть и не думают о себе подобным образом,
в то время как противоположная группа, составляющая неизмеримое меньшинство, может быть
названа пессимистами. И эти последние знают, кто они такие. Но какая из групп
находится справа - истерзанные экзистенциальностью пессимисты, или заключающие в
объятия жизнь оптимисты - невозможно сказать ни сейчас, ни потом. Когда наиболее
вдумчивые индивидуумы иногда начинают сомневаться в том, что быть живым это хорошо, они
редко облекают свои мысли в печатную форму, а чаще выстраиваются против бесконечной
череды оптимистов вдоль улицы, где молчаливо заявляют, в более эрудированной терминологии,
что "Быть живым, это не хорошо". Булочник, мясник и подавляющее большинство философов все
соглашаются в одном: Человеческая жизнь, хорошая штука, и мы должны продолжать
существование нашего вида как можно дольше. Пытаться научить противоположную
сторону иному, значит накликать на себя беду. Однако некоторые люди родились с
внутренней болью о том, что быть живым это не хорошо. И коль скоро такие решают запечатлеть
свои мысли в философском или литературном изложении, их усилия неуклонно завоевывают ряд
почитателей.

Примечательным среди таких является «Последний Мессия» (1933), эссе, написанное
норвежским философом и человеком слов Питером Весселем Цапфе (1899-1990). В этой работе,
дважды переведенной на английский, Цапффе объясняет, почему он видит человеческое
существование как трагедию.
Прежде чем начать обсуждение объяснений Цапффе по поводу того, почему человеческая жизнь
видится трагедией, может быть полезным немного поразмыслить о ряде фактов, которые
будут манифестированы далее. Как некоторым, возможно, известно, существуют читатели,
которые предпочитают философию и литературу пессимистического, или нигилистического, или
пораженческого содержания, как неразрывно присущую собственному существованию, выражаясь в
переносном смысле. В следствии своего темперамента эти люди глубочайше уверены, что
ничего неразрывно присущего их существовании, буквально или в переносном смысле,
не должно проникать в их жизнь, кроме как не по праву рождения. Они совсем не считают, что
что-то необходимое для существования может быть заявлено как право по рождению, поскольку
право по рождению, которым мы тут оперируем, есть не более чем ложь, что известно уже каждому
человеческому студенту. Для тех, кто немного поразмыслил на эту тему, становится ясным,
что единственным нашим правом является поиск средств выживания наших собственных тел,
производство тел подобных нашим, и погибель от разложения и смертельной травмы. При этом
подразумевается, что человек был выращен и достиг репродуктивного возраста, однако очевидно,
что данное вовсе не является его естественным правом по рождению. Строго говоря,
единственным нашим правом по рождению является право умереть. Все другие права нам
предоставлены или выдуманы, и так происходит сегодня, и так было в дни прошлого. Сакральные
права царей сегодня можно признать сфабрикованной фальшивкой, позволением на горделивое
слабоумие или импульсивный хаос. С другой стороны неотъемлемые права некоторых людей
все же полагаются действующими: каким-то образом мы начинаем считать, что эти права не
являются вымышленными, если оказывается, что эти права записаны в респектабельных "священных"
документах. Однако каким бы не являлось выданное вам право, правом на роскошь или нищету,
его значимость не является большей, чем право проезда, гарантированное сигналом светофора,
который совершенно не означает, что вы полностью избавлены от дорожных злоключений.
Спросите об этом у любого фельдшера, когда ваш хладный труп будет доставлен в близлежащую больницу.

Полная Ясность

Наше стремление к любым естественным правам по рождению – кроме права умереть, в
большинстве случаев без чужой помощи – не есть сущность трагедии, но единственная правда.
Обращаясь наконец к идеям Цапффе, в том виде, как они изложены в «Последнем Мессии», то что
норвежским философ относит к трагедии, начинается с того, что на определенной стадии нашей
эволюции мы вдруг приобретаем «чертовский переизбыток разума». (Предварительная просьба
на время отложить заявления о несогласии с данной работой, или по крайне мере, оставить свое
недоверие к ней при себе). Само собой, нельзя не отметить, что среди когнитивных психологов,
этих философов сознания, до сих пор ведутся споры о том, чем сознание является. Тот факт,
что этот вопрос обсуждается со времен древней Греции и раннего Буддизма, говорит о том, что
в человеческом роде все же предположительно присутствует сознание, и что сознание оказывает
влияние на образ нашего существования. По Цапффе, этот эффект есть:

Брешь в единстве жизни, биологический парадокс, чудовищность,
абсурд; губительная природа хватила через край. Жизнь промахнулась мимо цели и
взорвала саму себя. Один вид оказался перевооружен: дух делает всемогущим, но в
равной степени угрожает самому благополучию. Его оружие подобно мечу без рукояти
с обоюдоострым лезвием: владеющий им должен обратить один край против себя.

Несмотря на новое зрение, человек все еще был укоренен в материи, а его душа
привязана к ней и подчинена ее слепым законам. И, оглядев материю как чужак, он
сравнил себя со всеми явлениями, узнал и увидел свои жизненные процессы. Он
явился в природу незваным гостем, тщетно простирая руки в примирении со своим
создателем: Природа больше не отвечала, она сотворила чудо с человеком, но после
не знала его. Он потерял право пребывания во вселенной, вкусил от Древа Познания
и был изгнан из рая. Он овладел окружающим миром, но проклял эту свою власть,
купленную ценой гармонии души, невинности, внутреннего мира в объятьях жизни.

Wednesday, May 10th, 2017
4:10 pm
немного о 9 мая, незнакомые знакомые повсеместно мучаются и спрашивают. Отвечаю....
Германия сжигала евреев заводским способом - и мировое сообщество повсеместно считает, что
именно сжигание людей заводским способом не должно повториться, а не война вообще не
должна повториться.
В плане сжигания людей заводским способом СССР очень сильно отличался от Германии.

Любая война влечет за собой жертвы. И лучше было понести жертвы и ВЫИГРАТЬ войну,
чем понести жертвы и ПРОИГРАТЬ войну. Во втором случае жертвы были бы бессмысленны,
и тем более обидны.

Вера есть чувство присуствия Бога, религия есть описание этого чувства словами. В этом
смысле нет никой связи с религией в праздновании Дня
Победы 9 мая. Это день победы над сжигавшими людей заводским способом. И именно поэтому
этот день отмечается как напоминание и предупреждение.

День Победы 9 мая может перерасти в религию только тогда, КОГДА ветераны будут официально
приравнены РПЦ к святым. Это называется эвгемеризм, происхождение мифологии и богов из
реальных исторических событий. Но пока ветераны не святые, хотя кто знает....
Friday, May 5th, 2017
4:38 pm
Ч4, Заговор против человеческой расы
После того как выступление марионеток заканчивается, они отправляются назад в свои ящики.
Марионетки не сидят на стульях и не читают книги, вращая глазными яблоками словно мраморными
шариками, и следуя словам на страницах. Они лишь объекты, подобные трупам в гробах. Если
марионетки оживут, наш мир обратится в парадокс и ужас, в котором все не имеет окончательной
уверенности, включая так же и то, не являемся ли и мы сами человеческими марионетками.
Любой сверхъестественный ужас возникает там, где мы верим, что чего-то быть должно или
быть не должно. По мнению ученых, философов, и духовных фигур, наши головы полны иллюзий; вещи,
включая людей, не обязательно являются тем, чем кажутся. Однако одно нам известно наверняка: это
разница между тем, что реально и тем, что нет. Так же нам известно, что реальность не
допускает грубых ошибок, и не позволяет вещам, в том числе человеческим вещам, глубоко
погружаться в сверхъестественное. Если порой нам случается столкнуться с такими ошибками, то
мы делаем все, чтобы как можно скорее изгладить их из нашей памяти. Но нам не приходится часто
прибегать к таким мерам, ведь мы реальны, как реальна реальность. Никто не сможет доказать нам,
что наша жизнь представляет собой сверхъестественный ужас, ни даже заронить в нас сомнение о том,
что жизнь может оказаться таковой.
Никто вам этого не скажет, не в последнюю очередь включая и создателя книг, повествующих
обо всем сверхъестественном, зловещем, ужасном, и парадоксально пугающем, и составляющем собой
сущность нашей реальности.


КОШМАР БЫТИЯ

Психогенез

Веками у них не было собственных жизней. Их существо было открыто для мира и ничто не отделяло
их от остального бытия. Как долго они процветали так, сказать не мог никто. Но постепенно что-то
начало меняться. Это происходило в течении незапамятных поколений. Знак нежданных перемен запечатлевался
в них все глубже. С развитием своего вида, они стали переходить грань, само существование которой они не
могли даже представить. Спустилась ночь, и они взглянули в небеса, полные звезд, ощутив себя малыми и
слабыми в бесконечности. Вскоре они стали видеть все в другом виде, чем в прежние времена. Потом они
нашли одного из своих лежащим холодным и неподвижным, и обступили тело так, словно должны были
сделать с ним что-то, чего никогда не делали прежде. С этих пор они стали уносить тела тех, кто
становился холодным и неподвижным, в места подальше, да так, что порой потом не могли найти
дорогу туда. Но несмотря на то, что они проделывали такое, кое-кто из их племени снова видел
некоторые из тех тел, молча стоящих в лунном свете, или печально взирающих пустыми лицами из
плотных сумерек из-за круга костра. Все изменилось, как только они стали жить своей жизнью, и знать
о том, что живут своей жизнью. Невозможно стало даже представить, что когда-то все было иначе. Им
казалось, что они сами управляют своими движениями, и никого подобного им не существовало. Минули
эпохи с тех пор, как их существо открылось миру и ничто более не отделяло их от остального бытия.
Но теперь что-то случилось. Они не знали что именно, но знали, что так быть было не должно. И
что-то нужно было с этим делать, если уж они хотели и дальше процветать так же как когда-то, ибо
земля под ними не должна была выпадать у них из-под ног. Веками они существовали без своих собственных
жизней. И теперь, когда их жизни стали принадлежать им, обратного пути не было. Все их существо закрылось
от мира, и они отделились от остального бытия. И ничего с этим поделать было нельзя, раз уж они стали
хозяевами своих жизней. Но что-то нужно было делать, раз уж они стали жить с тем чего быть было не
должно. И постепенно они поняли, что можно было с этим сделать – что должно было сделать – для того,
чтобы они смогли жить жизнями, которые теперь принадлежали им. Это не могло вернуть их к тем временем,
которые ушли безвозвратно; но это было лучшее, что они могли сделать теперь. 1

1. Рождение человеческого сознания, изображенное в этом параграфе, может рассматриваться как
(1) метафора «утраты невинности» человечеством и отчуждение от «естественного» способа бытия в мире;
(2) спекулятивное эпизод с приблизительной опорой в эволюционной психологии.
Thursday, April 13th, 2017
2:33 pm
Ч3, Заговор против человеческой расы
Давайте немного поразмыслим над интересными аспектами марионеток. Марионетки
сделаны такими, как они есть, особыми мастерами марионеточного дела,
и управляются своеобычным образом
волею хозяев-кукловодов. Марионетки, того типа что мы обсуждаем здесь,
изготовлены по нашему образу и подобию, однако без особого тщания, для того,
чтобы мы не могли вдруг перепутать их с человеческими существами. В противном
случае сходство марионеток с нашими мягкими очертаниями могло бы казаться странным
и пугающим, настолько, что не могло бы восприниматься не вызывая тревогу.
Полагая, что подверженные тревоге люди обычно имеют малое отношения к
торговле марионетками, марионеток обычно изготавливают без особо тщания и
без придания подобия нашему образу, так что спутать марионеток с человеческими
существами можно лишь в полумраке чердака или темноте захламленного подвала.
Нам нужно уверенно знать, что марионетка есть марионетка. И, тем не менее,
марионетки все равно способны вызывать у нас чувство тревоги и беспокойства.
Ибо если мы взглянет на марионеток определенным образом, то иногда нам может
показаться, что марионетка смотрит на нас в ответ, не так как смотрят в ответ
люди, но своим марионеточным образом. Может даже показаться, что марионетка
близка к тому, чтобы ожить. И психологический конфликт, который возникает в
такие моменты нашей легкой дезориентации, может послать через наше существо
судорогу сверхъестественного ужаса.
Родной терминологический брат сверхъестественного ужаса это «кошмар».
Оба слова могут использоваться в отношении нечеловеческих форм, выражающих
человеческие качества. Оба слова так же могут относиться к внешне подвижным
формам, которые не являются тем, чем они представляются, например, таким как
живые мертвецы – монструозным парадоксам, нечто, не являющимся ни тем, ни
другим, и, что еще более жутко, и еще более ужасно и сверхъестественно,
нечто, что раскрывают в себе одновременно и то и другое. Существующие или
подразумеваемые проявления сверхъестественного ужасают нас лишь в контексте
того что мы полагаем, что живем в реальном мире, который хоть и может оказаться
кровавой баней, но лишь в физическом, а не в метафизическом смысле. Именно
поэтому мы обычно приравниваем сверхъестественное и кошмар. И потому одержимая
жизнью марионетка олицетворяет для нас подобный кошмар, и сводит на нет
все наши представления о естественном физикализме, утверждая метафизику
хаоса и кошмара. Марионетка по-прежнему будет оставаться марионеткой,
однако обладающей волей и разумом, очеловеченной марионеткой – парадоксом
еще более разрывающим разум чем ходящие мертвецы.

Но сами марионетки не воспринимают себя таким образом. Очеловеченные
марионетки не воспринимают себя марионетками вообще, поскольку если они
наделены сознанием, это сознание производит в них непоколебимую уверенность
в собственном отличии от прочих объектов творения. Потому что как только
вы понимаете, что это вы сам управляете своими движениями – что это вы
сами совершаете поступки и сами мыслите мысли, которые рождаются в вашей
голове - вам уже ни за что не удастся разуверится в том, что вы не
являетесь ничем иным, как сам себе хозяином.
Однако будучи нашими образами, марионетки не являются нашими
равноправными партнерами в этом мире. Марионетки являются актерами своего
собственного мира, того, который существует внутри нашего мира, и является
обратным отражением нашему миру. И что же мы видит в этом отражении? Только
то, что мы хотим видеть, и только то, зрелище чего мы способны вынести. В
качестве профилактики презрения самих себя мы скрываем от себя то, что не
хотим замечать в своих собственных головах, как если бы мы были способны
выдать самим себе свой секрет, слишком страшный для того, чтобы его знать.
Наши жизни полны обескураживающих вопросов, на которые лишь некоторые ищут
ответы, но основное большинство пропускает. Мы можем видеть себя какими
угодно, голыми обезьянами или падшими ангелами, но только не человеческими
марионетками. Находясь на более высокой инстанции по сравнению с жалкими
имитаторами нашего вида, мы способны свободно двигаться и говорить в
любое время все, что мы хотим. Мы уверены в том, что движемся полностью
самостоятельно, и всякий, кто возразит этому убеждению, будет признан
безумцем или тем, кто желает погрузить своих слушателей в пучину выдуманного
кошмара. Можно ли всерьез относиться к словам кукловода, который заявляет,
что находится с другой стороны нитей?
Monday, April 10th, 2017
10:00 am
Ифигения в Авлиде
Действие продолжается у воды,
Война не на жизнь, траншеи, мечи, кирасы,
Левый берег войны занимают жиды,
На правом стеной стоят пидорасы.

Эта битва идёт пешком, никогда не кончится,
Перемолет и зажуёт пятьсот поколений,
Настоит на своём, как ядерная зима,
Потому что с небес их атакует конница,
А из-под земли наступает тьма,
Уязвляя пяту и врозь разводя колени.

Каждый из нас стоит на том или этом.
Каждый из нас не сразу сложил оружие.
Каждый из нас, покуда ещё живые,
Смотрит туда, где советуются хорунжие,
Свищут и перекликаются ездовые,
Где поневоле делаешься поэтом.

Возьмите меня в жиды или пидорасы,
Я мечтаю об этом с третьего класса:
Стать за вас оленем или бараном,
Жертвенной тёлкой или толстою тёткой,
Девственницей, явленною в кустах!

Я с мечом в груди пою и не умираю

На войне, ведущейся на подступах к раю.
[ << Previous 20 ]
About LiveJournal.com